Шлем, со встроенным устройством ночного видения, радио-передатчиком. Под шлемом носит маску («Знаете, долгая история, сначала это было забавы ради, а потом вошло в привычку»). Расширенная функциональность шлема – лучшая защита для лица, а также от разных химических воздействий, влияющих непосредственно на дыхательную систему.
Стартовый капитал, любезно предложенный Талией, позволил обзавестись штаб-квартирами разбросанными по всем уголкам мира, а также приоткрыть для себя двери с приятным содержимым в комнатах, образно говоря. У Джейсона есть доступ к технологиям, оружию, транспорту.
Из ценных подарков – Клинки Сущего, из особого, нержавеющего сплава.
Официально – мёртв. Пользуется фальшивыми удостоверениями и паспортами.

Из незавершенного альтернативного отыгрыша, роль - ваш покорный слуга.
Он не видел их в глаза, не находил их, узнавал обо всем из газет, репортажей. Несколько человек было родом из Готэма. А потом история повторялась в точности до деталей, обезображенные речным течением, временем и температурой тела. Сначала пара, потом когда угрожающая цифра приобрела очертания ленты Мёбиуса, Джейсон забеспокоился. Скоро дойдет до десятка, а значит, начнется пандемия. Такие вещи быстро распространяются, они ужасны, если их не обратить на стадии развития. Найти нулевого пациента, прочесать периметр. Надеяться лишь на себя, потому что, ангелы давно отвернули от них свои лица.

Небольшой визит к коронеру. Запугивание, шантаж, или определенная сумма развязывают языки даже самым принципиальным своей профессии. Джейсон не прогадал, когда поставил вопрос, упирающийся в цифры. Проведен как тайный гость, поближе к телам, искаженным, под влиянием водной среды. Почти за руку его вел коренастый мужчина, добродушный с виду, но жадный до денег, готовый продать воздух, если бы у него была возможность. Когда-то Тодд вернется в это место, для воспитательной беседы, но сейчас порок играет ему на руку. Испорченные люди облегчают жизнь страждущим и пересыщенным интересом.
Джейсон дышал глубоко, втягивая сырость прозекторской, от останков не несло разложением, мягкими нотками спирта, и еще какой-то субстанции, название которой ютилось в уголках памяти, но отчаянно не желало раскрывать себя. Смотрел во все глаза на останки, не морщился, не пытался поскорее увести этого любопытства. Джейсон ощущал на себе тяжелый, испытывающий взгляд врача, и уворачиваясь, как от свистящих пуль, вопросов, задает свои. Причины, следствие, почему да как, обставляет все мягко, с некоторой тупостью и заторможенностью психопата, который интересуется городскими легендами.
В их чертах редко угадывались расовые признаки, этнос, возраст или половую принадлежность, лишь подробный анализ, рассказанный скупо на пожухлых страницах, как следствие рутинной процедуры патологоанатома, ведал об их истории. Первая жертва была клерком среднего звена, вторая молодой девушкой, работающей официанткой, третья давно потерянный для своей семьи безумец, который променял благостное понятие нормы на алкогольное забытье. У всех ничего общего, кроме общего финала. Все становятся равны, когда встречают свой последний вздох. Будь ты Чудо мальчик или умалишенный проходимец.
– Мертвы были до того, как были сброшены в воду, – торопливо вещал мужчина. – Никаких следов насилия, остановка сердца. У всех троих никаких хронических заболеваний при жизни не было.
– Сброшены?
– Сбросили, столкнули, сами упали. Так или иначе, когда уже соприкоснулись с водой, их сердца не бились.
– Хм, хм, – выражал свое недоверие Джейсон. – Как на счет наркотиков, алкоголя?
Патологоанатом разводил руками, никаких следов. Лишь химические связи, которые объясняются принятием самых обычных лекарств от простуды, от изжоги, ничего, что могло бы натолкнуть на подозрения. Джей прикоснулся тогда к изуродованному лицу, кажется, ее звали Бренди, девушки, провел от скулы к шее и одернул руку. Ему не нравлось это. Мало кому, кто как-то берет на себя, пусть даже по личной инициативе, ответственность за таких обычных людей, придутся по нраву участившиеся случаи нераскрытых преступлений.
– Спасибо, док.
Он накинул ему сотню, за молчание, чтоб никто никогда не узнал, что Джон Филипс когда-либо посещал эту юдоль скорби. Впрочем, разыскивая Джона, многие потерпели бы неудачу, ведь пользовался он удостоверением давно умершего человека. Мертвец, который пришел посмотреть на тех, кому уже посчастливилось перешагнуть порог забвения. Какая ирония.

Первая зацепка появилась у Джейсона, когда ему довелось лично встречать тяжелую процессию из оцепленного копами берега, под аккомпанемент из грудных рыданий всех, кто боялся узнать в мертвецах своих родных. Снуя через полотно людей, двигающихся как единый организм, он прислушивался, вчитывался в лица, прячась за капюшоном, притворяясь очередным зевакой. «Тут везде следы какой-то дряни», прочел он по губам у молодого офицера, который то и дело прятался лицом в платок, раскрывая лицо, искаженное отвращением, лишь для того, чтоб достаточно эмоционально передать свое отношение к находке. Он был ценен, потому что произносил нужную информацию, другие обменивались лишь взглядами, прячась в блокнотах и объективах, фиксируя происходящее для архивов. Ветеранов ничем не удивишь. Если речь идет о дряни, и если есть даже шанс, что у нее был лабораторный генезис, Джейсон мог точно погрешить, лишь на одного человека, притаившегося, пожалуй, слишком хорошо, даже для своего характера.

Медлить, а время никогда не отличалось благосклонностью, он не мог. Как ищейка, пытался напасть на след Джонатана Крейна, хорошо известного Готэму. Возможно, он понял, что водосточная система родных пенат стала непригодной для испытаний нового препарата, решил играть по крупному. Идти ва-банк. Он бежал из Аркхэма, если Бэтси не смог вернуть его, то полагаться на копов было гиблым делом. Джейсон не понимает, как его носит почти по всей стране, без отдыха и передыха, он горит этим делом, будто от него зависит исход.
Он приходит к месту, где нашли первое тело. Прочесывает вдоль западный и восточный берег Гудзона. Ничего, ни одного лоскута ткани, не относящейся к гардеробу жертвы, ни одного следа, впрочем, смытого дождями. Ни одного свидетеля. Джейсон едва не признает поражение, закрывая глаза, сливаясь с шумом реки. Он приседает, прижимается ладонями к холодной земле. Ветер промозгло забирается под куртку, заставляет натянуть на голову капюшон.