Шум волн, разбивающихся о нежно-серебристый песок, приятно отдается в моей голове и хоть немного, но успокаивает мои расшатанные нервы. Расшатанные разлукой с Доктором и очередным ожиданием длинною в вечность, расшатанные работой, которая хоть и приносит деньги и удовольствие, но все равно порядком изматывает, расшатанные разрывом с Рори и предстоящим разводом. Развод. О нем и о том, что Рори принесет мне бумаги на подпись, как только я вернусь из путешествия, я стараюсь не думать. Или думать как можно меньше. Иначе, кажется, сойду с ума. Сама не понимаю, как не сошла до сих пор или в тот горький момент, когда предложила ему расстаться. Как не взвыла от боли в разбитом сердце и разорванной на клочки душе. Не представляю, как вообще смогла произнести те роковые слова тем холодным и беспристрастным тоном, словно бы действительно чувствовала то, о чем говорила, хотя к горлу подкатывал ком, а в глазах щипало от подступающих слез. Но так или иначе, я это сделала, и теперь мне, кажется, должно быть легче. Должно быть... А мысли все равно продолжают возвращаться ко всей этой бумажной волоките и тому, что произошло. Поскорей бы со всеми закончить_разобраться, обо всем забыть, и тогда можно будет и дальше делать вид, что мне действительно плевать. Он поверил в это, и я, рано или поздно, тоже смогу.
Телефон неприятно вибрирует в кармане шорт, издавая пронзительные пищащие звуки, и, даже не глядя на экран, знаю, в чем дело. Меня не могут оставить в покое даже сейчас, хотя я, вроде, еще перед самым отъездом несколько десятков бесполезных раз напомнила, что хочу побыть наедине с самой собой. Садилась в самолет и настаивала, чтобы меня не трогали хотя несколько жалких дней, потому что, черт возьми, работа работой, но и мозги в порядок мне тоже надо привести. Но нет, это никого не волнует. И Джейн продолжает присылать мне сообщения с напоминаниями о том, что через неделю меня ждут в Лондоне на очередной фотосессии, а в следующую среду я должна появиться на каком-то там мероприятии. Надоело. Я все это и так прекрасно знаю, ибо никогда не страдала провалами в памяти, и потому лишь бросаю быстрые взгляды на экран телефона и тут же удаляю все smsки. Даже отвечать не буду, я уже успела все сказать.
Вместо этого я медленно пересекаю пляж, зарываясь голыми ногами в горячий песок, и сажусь за барную стойку в небольшом пляжном кафе, укрытом от палящего летнего солнца тонким навесом. Заказываю безалкогольный коктейль, надеясь избавиться от мучающей меня жажды, и оборачиваюсь к морю. Откуда-то сбоку слышится чей-то заразительный смех, я ловлю себя на зависти к людям, которые сейчас на него способны, в баре кто-то негромко беседует, а я лишь прикрываю глаза и пытаюсь абстрагироваться от всего, что происходит и вокруг, и в другой части света, в Лондоне. Может быть, если я постараюсь вызвать в мыслях какие-нибудь приятные воспоминания, например, о каком-нибудь путешествии с Доктором, я, наконец-то, смогу забыться. Да куда там! Все, что связано с Доктором, связано и с Рори. И с нашей свадьбой, и с нашей дочерью тоже. Все, о чем я только могу подумать, так или иначе имеет связь с моим мужем, причем до того прочную и нерушимую, что становится плохо. Словно бы вся моя жизнь пропитана его постоянным присутствием рядом со мной, словно бы и нет у меня жизни, если нет его. Наверное, так оно и есть. Слишком давно и крепко обосновался он в моей судьбе, кажется, с самых ранних детских лет, и стоит только вырвать его, и на месте, что прежде принадлежало ему, останется лишь огромная рваная дыра, по размеру способная сравниваться разве что с раной в моем сердце.
Гнать, гнать все эти мысли, мысленно твержу сама себе, стараясь зациклиться на каком-нибудь прилипчивом мотивчике, но как назло именно сейчас ни одна песня не лезет в голову, ни единый мотив не желает занять место горьких отравляющих мыслей. Может быть, стоит проветрить мозги. Я вскакиваю со стула, гораздо поспешнее, чем оно того требовало, желая отправиться на очередную прогулку, но внезапно задеваю локтем кого-то, - часть коктейля выливается мне на ноги, - и спустя пару мгновений слышу незнакомый извиняющийся голос. Оборачиваюсь, чтобы понять, что происходит, и замечаю двух молодых красивых женщин, платье одной из которых, кажется, залито ничуть не меньше моих ног.
- Ох, черт. Прошу прощения, - произношу я, наверное, слишком резко для извинения, но исправиться не успеваю: слишком быстро понимаю, что мои слова вообще вряд ли кого-то интересуют. Рыжеволосая девушка занята извинениями, а брюнетка... брюнетка и вовсе не волнуется по поводу произошедшего. Она лишь стягивает с себя свое темно-бордовое платье, оказываясь в одном купальнике (я вскидываю брови), и говорит несколько фраз своей собеседнице. Я замечаю ее игривую улыбку и недвусмысленный взгляд, и предпочитаю больше не вмешиваться в разговор. Бросаю быстрый взгляд на свои ноги, перехватываю бокал с напитком другой рукой и делаю несколько шагов прочь от бара, тщетно пытаясь изгнать все свои невеселые думы.