К одиннадцати годам противоречия в натуре и семейной принадлежности юноши достигли своего явного раскрытия, так сказать, полный букет! Старший из мальчиков как раз получил свое письмо из Хогвартса — билет в лучшую жизнь. Туда, где вся его «чудесная» семейка не достанет, как бы ни старалась.
Однако, что бы Бродяга там себе не думал, он все равно не переставал быть сыном своих родителей. Дурные черты в его характере просматривались и порой весьма явно. Ярким образчиком, доказательством и подтверждением оного является то, что имя действительно имело свой вес — юноша горел, светил, обуреваемый страстями. Он столь глубоко зашел в своем отторжении семьи в целом и ее ценностей в частности, что его конфликт с Северусом Снейпом имеет и вполне личные причины. Отчасти, конечно, в травлю и без того забитого Тобиаса, он втянулся вслед за новым другом — Джеймсом Поттером, который защищал ничто иное, как свои притязания на привязанность Лили Эванс, но тут свою роль сыграло еще и уважение Сева к матери, учившейся когда-то на Слизерине, куда и рассчитывал ее сын попасть. Одно упоминание о факультете Салазара испортило всякое настроение заносчивому юнцу и отношения между этими студентами не сложились, в частности и потому, что причин было более чем предостаточно. Постоянное давление со стороны родителей, изводивших его своими нравоучениями, ставивших вечно в пример младшего брата. Фалькутеты, на которые эти двое в итоге были распределены. Да и чувства Джеймса тоже не мало путали карты.
Впрочем, до добра взгляды на жизнь Блэка не довели, потому что отличие Сириуса от семьи были столь сильно, что распределяющей шляпе ничего не оставалось, как впервые определить отпрыска семьи Блэков на Гриффиндор. Это по своему стало последней каплей. Во-первых, теперь было со всей возможной ясностью подтверждено подозрение, мучившее Вальбургу и Ориона, ну и, во-вторых, их сын нашел свой, пусть и очень непростой, тернистый путь.

Так и началась его полная свободы, чудесная школьная жизнь! Поверхностно знакомый с Поттером до поступления в Академию, он теперь объединяется с ним в самый настоящий авангард! Принятый в группу «Мадоредов» вместе с Римусом Люпином и Питером Петтигрю, Сириус начинает свое, так сказать, триумфальное шествие по Хогвартсу. В каждом классе, в любой школе на свете есть свои смутьяны, выдумщики и бунтари, так вот среди гриффиндорцев тех лет, это были Мародеры.
Настоящая крепкая дружба объединяет этих четыре волшебников с абсолютно разными, ничуть не похожими друг на друга, характерами. Академия чародейства и волшебства для каждого из них становится по-своему отдушиной. Сириус, к примеру, может наконец избавиться от тяжелых кандалов, неотрывно напоминающих ему кто он есть. Более того, здесь у него появляется самый настоящий лучший друг — Джеймс. Здесь он не несчастен, не подавляем волей родителей. В Хогвартсе он правит бал, решая все самостоятельно.
При том, надо сказать, у него были очень даже неплохие способности! Несмотря на его склонность творить мелкие и, прямо скажем, не очень пакости, парень все-таки был талантлив. Другое дело, что он применял свои знания не совсем, а точнее совсем не, в то русло, куда следовало.
При помощи друзей, Сириусу удается изготовить карту, особенную карту, названную в честь их компании и показывающую Хогвартс, все окрестности школы, все тайные ходы и перемещения каждого, находящегося на территории. Не так-то это просто, здесь нужны неплохие познания в Заклинаниях! Профессор Флитвик мог бы гордиться Сириусом, используй тот свои знания на уроках.
Так же ярким примером послужит трагическая судьба Римуса, что в раннем возрасте был укушен чудовищным оборотнем - Фенриром Сивым и обращался каждое полнолуние. Мальчик, принятый Альбусом Дамблдором под свою ответственность скрытничал, не желая делиться этой тайной даже с близкими друзьями, страшась потерять их доверие, но... Шила, а тем более оборотня, в мешке не утаишь! Поэтому на втором курсе прознав о недуге Люпина, вся компания и Сириус, конечно, тоже, приступает к осуществлению своего плана: овладеть трансфигурацией на небывалом для второкурсников уровне — стать анимагами. Это лишний раз подтверждает, что Блэк никогда не был дурным человеком. Сложным — да, но святые идеалы у него все-таки были, ради дружбы он пойдет на все и даже дальше!
Вот так вот и потянулись его школьные годы, полные шуток, извечных перепалок со слизеринцами, издевательств над Северусом, прозванного Мародерами Нюниусом или же Нюнчиком, выговоров и светлых дней. И все это перемежалось с тяжелыми днями, предшествующими возвращению домой, где ему были не рады, где он попросту был нелюбим. Эти извечные нотации матери, наставления отца, нескончаемые перебранки — все выжигало на сердце Сириуса кровавую рану, которая не затянется никогда. Его старый фамильный дом не приносил ничего, кроме дурных воспоминаний и железного прута, тот час же застревавшего в горле, при едином упоминании о доме.

Одним из самых важных курсов в жизни Блэка стал пятый и дело отнюдь не в экзаменах, не аттестация СОВ подогрела некоторое количество событий первой магической войны, позволив той разразиться точно грому посреди ясного неба! О чем же речь? О, об излюбленном противостоянии Сириуса и всей его компании со Снейпом, конечно.
На пятом курсе их шуточки достигли небывалых высот, став откровенно говоря опасными! Всю свою жизнь Бродяга не отличался особенной жестокостью, но когда весной, уже в самом конце года он рассказал Северусу о визжащей хижине и гремучей иве, он действительно подверг слизеринца нешуточной опасности! К счастью, Тобиаса спас вовремя одумавшийся Джеймс. Не самый приятный эпизод из жизни ребят, но он действительно имел место быть. Опять же, тайны из того, что Снейп окончательно обозлился на эту компанию не сделать.
А они еще и подлили масла в и без того будь здоров как полыхавший костерок! Сразу после сдачи Истории магии студенты выбирались на улицу, где светило теплое июньское солнце. Однако, Мародерам было не до него, они заметили пристроившегося неподалеку от них Нюнчика, погруженного в чтение и Сириус, совершенно наглым образом заявил, что ему скучно, как бы намекая Джеймсу на то, что объект их нападок поблизости. И не стоит даже сомневаться в том, что завязывается перепалка, результат которой очень и очень неутешителен. Северус узнает, что Лили предала его, иначе откуда бы этим недоумкам, то бишь Мародерам, стало известно невербальное заклинание его авторства - «Левикорпус»? Так что если кто и виноват, что Снейп вскоре оказался в рядах Пожирателей, так это Блэк, он сам создал себе врага.
Но есть и кое-что положительное. К примеру, Мародерам наконец удается освоить должным образом трансфигурацию. Теперь все трое становятся полноценными анимагами. Что касается Бродяги, так он перевоплощается в большого черного пса.

Еще одно знаменательное событие, повлиявшее во многом на дальнейшую жизнь Нюхалза происходит годом позже, в аккурат перед рождественскими каникулами, когда все студенты возвращаются на праздники домой. Противоречия в семье доходят до точки кипения, больше терпеть юноша не намерен и когда ему исполняется шестнадцать, он, можно сказать, сбегает из дома, окончательно обрывая отношения с близкой родней, поселившись у лучшего друга, в доме Поттеров, где его, конечно же, приняли с распростертыми объятьями. Эта зима приносит ему немалую долю разочарований, ведь Вальбурга не желая понять своего сына, полная злобы и желчи, оскорбленная его поступком, выжигает Сириуса, как с семейного древа Блэков, так и из своего сердца, хоть и не окончательно. Лишенный всякой материальной поддержки сын представляется ей человеком, способным образумиться, вернуться домой.

Седьмой же курс для Сириуса был тихим и спокойным, по крайней мере, ничего особенного не произошло. Впрочем, кое-что таки изменилось: по окончании Хогвартс, он перебирается в дом, подаренный дядей Альфардом, симпатизировавшем смелому племяннику, все так же оставаясь желанным гостем в доме Поттеров. В том же году по воле судьбы и случая лояльный родственник покидает этот бренный мир, оставляя неплохое наследство Сириусу, которое и помогает ему выжить.

Вчерашний выпускник попадает со школьной скамьи в горячку боя, потому что уже несколько лет к ряду продолжается Первая Магическая Война и, конечно же, она не обходит Блэка стороной. Он, как и все его друзья, вступает в ряды первого Ордена Феникса, организации основанной Альбусом Дамблдородом для борьбы с Темным Лордом. Он осознанно встает по другую сторону баррикад, выступая против всей своей семьи.
В 1978 году, то есть буквально через год после выпуска, он становится шафером на свадьбе своего лучшего друга — Джеймса и его возлюбленной Лили. Это событие по настоящему скрашивает и все-таки вносит светлые стороны в нелегкое противостояние Волан-де-Морту. Тем временем повсюду убивают маглов, маглорожденных волшебников и тех чистокровных, кто не угодил Реддлу.
Борьба ожесточается и на арену выходит амбициозный защитник правопорядка — Барти Крауч-старший, издающий новые законы, развязывающие членам Ордена руки. С тех пор мракоборцы имеют полную свободу применять непростительные заклятия к Пожирателям, как для того, чтобы убить, так и в качестве пыток на допросах, при том не только тех, чья причастность подтверждена, но и подозреваемых в содействии Темному Лорду тоже. Упрощаются процедуры взятия под стражу и вынесения приговоров. Так в полном беспорядке и безумии проходит еще год.
Впрочем, происходит еще несколько знаменательных событий, о которых Сириус не знает, ввиду того, что не общается со своей семьей, но от того они не становятся менее важными. В 1979 году его брат, Регулус, этот «слабый несносный недоумок» все-таки показывает чего он стоит! Ценой своей жизни восемнадцатилетний юноша добывает крестраж, предав Темного Лорда и делает все это без страха, абсолютно уверенный в своих убеждениях, разочаровавшийся в прошлых идолах и идеалах. Однако, все полагают, что юноша попросту исчез, правда известна только Кикимеру, старому домовому эльфу семьи Блэков. В том же году в возрасте пятидесяти лет на тот свет отошел и Орион Блэк, отец мальчиков.

Следом наступает роковой для Сириуса и его друзей год — 1980. Тот самый, когда Сивилла Трелони озвучивает свое великое пророчество. Тот самый, когда рождается крестник Блэка Гарри и Невилл — сын Долгопупсов. Тот самый, когда все окончательно пошло вверх дном!

Итак, праправнучка знаменитой прорицательницы Кассандры Трелони осенью 1980 года становится соискательницей должности профессора Прорицаний в Хогвартс и глава Ордена Феникса — Альбус Дамблдор собирается ей отказать, как вдруг... Женщина произносит первое в ее жизни истинное пророчество, ставшее камнем преткновения всей войны. К сожалению, слышат его и «не те уши» - юный Пожиратель, Северус, что без сомнения прямая вина Сириуса, ведь если бы не его издевки, быть может, Тобиас был бы на стороне Ордена в тот момент.
Конечно же, Снейп докладывает об этом Волан-де-Морту и с этого самого момента начинается масштабная операция, призванная скрыть местонахождение Поттеров, чей сын подпадает под описание того, кто сможет победить Тома Реддла. Блэк принимает в ней непосредственное участие, всячески содействуя и покрывая Джеймса и Лили. Дамблдор выдвигает предложение укрыть вышеозначенных в доме, находящемся под заклятием «Фиделиус», предлагая себя в качестве хранителя тайны. Однако, Джеймс отказывает Альбусу в чести, выбирая Сириуса, как лучшего друга, на эту роль.
Но Блэк далеко не дурак, поэтому в последний момент он отговаривает друзей от этой затеи, предлагая выбрать Петтигрю — человека, на которого бы никто не подумал и в этом Бродяга видит весьма своеобразных ход, который, увы, не дал плодов. Хотя логика в нем просматривается.
Естественно, он самый первый, кого будут пытать, поэтому чтобы запутать Пожирателей он не берет на себя ответственность, хоть и говорит, что действительно являлся хранителем. Между тем, по Ордену проносится слушок, будто кто-то из бывших Мародеров переметнулся на сторону врага и почему-то Блэк решает, что это никто иной, как Люпин — тихий, умный, тем более оборотень. В конце концов, кто же еще? На Джеймса ведется охота, он сам тоже нет, остаются Лунатик и Хвост. В выборе между этими двумя он делает ставку на первого, потому что Питер ему представляется никуда не годным ничтожеством. И эта ошибка, уже вторая по счету, стоит его друзьям жизни. Хотя Нюхалз всегда был никудышным психологом, потому что он даже не подумал о том, что в свое время Хвост стал четвертым, примкнув к Мародерам, лишь потому, что он искал сильных людей, в чьей тени он будет защищен от нападок, где будет чувствовать себя комфортно. Когда же покровительство старой компании становится шатким, истинная крыса бежит с корабля и находит себе нового хозяина в лице Лорда Волан-де-Морта.
Так, с легкой руки Сириуса, на исходе дня 31 октября 1981 года, в канун дня всех святых, Реддл является за Поттерами. И гибнут все, кроме малыша Гарри. По крайней мере, общественность полагает так и никак иначе, потому что Темный Лорд исчезает. Не сложно догадаться кто первый прибыл к руинам дома Джеймса и Лили. Да, это действительно был Блэк, добравшийся туда на своем мотоцикле. Отчаявшийся и разбитый, он не находит себе места, ведь он действительно хотел как лучше...
Но Бродяга встречает там Хагрида, посланного забрать его крестника по приказу Дамблдора, чтобы спрятать мальчика и защитить. И понимает, что это его последний шанс сделать хоть что-то для Поттеров, поэтому отдает свой мотоцикл Рубеусу. Сам же он отправляется на поиски Петтигрю, кипя от праведного гнева.
И вскоре ему действительно удается найти виновника, но призвать к ответственности не выходит. Вместо этого Сириус сам, обвиненный Питером прилюдно, попадает в капкан, потому что подлец-Хвост отрезает себе палец, после чего превращается в крысу, прикрывая все эти манипуляции оглушительным взрывом, повлекшим множество смертей и по большей части маглов. Схваченный Блэк, признается виновным и приговаривается к пожизненному заключению в Азкабане за все эти деяния без суда и следствия, за что можно поблагодарить Бартемия Крауча и его новые законы.

Следующие двенадцать лет своей жизни, то бишь с ноября 1981 по июнь 1993, Сириус проводит в ежесекундной борьбе за жизнь и рассудок, в самой страшной тюрьме волшебного мира, потому что в Азкабане все заключенные рано или поздно сходят с ума, если, конечно, это с ними не случилось еще до того, как эти стены стали домом. Здесь-то Сириусу на помощь и приходит его развитой талант анимага — к псу дементоры теряли мгновенно всякий интерес, что позволяло Блэку все-таки находить передышки между чудовищными пытками. К тому же, единственная мысль, что занимает его все эти годы — это мысль о несправедливом суде, о том, что пока он здесь, настоящий убийца, тот, кто в самом деле был хранителем тайны Поттеров, все еще находится на свободе, потому что Бродяга не на секунду не поверил, будто Петтигрю и вправду погиб тогда в Лондоне. А она не тянет на счастливую, поэтому кормиться жутким стражам этой злачной обители решительно нечем. Это, можно сказать, тот самый спасительный круг, за который мужчине удалось ухватиться, чтобы не сойти с ума, как все остальные.
За время его пребывания под стражей на площади Гриммо случается еще один черный день. В 1985 году, всеми покинутая и позабытая, окончательно лишившаяся рассудка, умирает Вальбурга Блэк, оставленная на попечение старого эльфа — Кикимера. О чем, конечно же, Сириусу ничего не известно.
В тюрьму в начале 1993 года приезжает новый министр магии Корнелиус Фадж, привозя с собой газеты для заключенных. Одна из них попадает в руки Блэка, а на первой полосе он видит статью о семействе Уизли, выигравшем путешествие в Египет с приложенной колдографией. И вовсе не это заинтересовывает Сириуса, а крыса, маленький зверек, расположившийся на плече младшего отпрыска семейства — Рональда. У Коросты нет одного пальца на лапке и это подтверждает догадки анимага. Он признает Петтигрю, окончательно подтверждая свою теорию. С тех самых пор им окончательно завладевает мысль о мести, о скорой и близкой мести. Даже стражи Азкабана после его побега на допросах подтвердят, что Блэк выглядел абсолютно безумным, повторяя каждую ночь «Он в Хогвартс..». Правда, никто и не подумал, что речь шла о Хвосте, но тем не менее.
Несколько недель Бродяга проводит в своих размышлениях, планируя побег, изыскивая возможность. И оная предоставляется куда раньше, чем он предполагал, даже, можно сказать, внезапно. Ближе к концу первого летнего месяца, во время утренней раздачи еды дементорами, Блэк сбегает сквозь приоткрытую дверь в образе пса. Стражам ведь чуждо восприятие животных, никто сразу не поднимает паники, потому что побег попросту остается незамеченным. Нюхалз же, сознавая, что рано или поздно тревогу поднимут, поспешно покидает остров-тюрьму, переплыв пролив, отделяющий Азкабан от материка.

Теперь для одиночки и беглеца наступает пора травли и скитаний. Он бежит, стараясь скрыться как можно дальше, прочь от дементоров, потому что иначе смерть, а ему еще рано умирать, слишком рано! Впереди еще столько дел...
Правда, все шаги его вполне предсказуемы, это удается даже министерству магии, хоть они порядком и навыдумывали с мотивами. Он действительно спешит к своему крестнику, но не чтобы убить, лишь чтобы повидаться, ведь последний раз он видел Гарри годовалым малышом.
К концу июня, ценой нечеловеческих усилий, он все же прибывает в Литтл Уингинг, где ему удается застать Поттера, пусть и ненадолго. Он встречает мальчика, когда тот бежит от Дурслей и нешуточно пугает спасителя всего магического мира, до такой степени, что надежда всея Англии чуть не попадает под колеса «Ночного Рыцаря».
Сразу после этого он перебирается в Хогсмид, где ему, конечно, покой только снится, потому что именно в Хогвартс и окрестностях знаменитой магической Академии его ищут в первую очередь! Но Блэк не робкого десятка и дальше бежать он не собирается, напротив, останавливается в визжащей хижине, бывшей «штаб-квартире» Мародеров, дожидаясь начала учебного года.
Но не все так просто. Мало того, что его ищет все магическое сообщество от мала до велика во главе с Фаджем, дементорами и мракоборцами, так еще и школу велено оценить, да не кем-нибудь, теми самыми стражами Азкабана! По истине крепость, теперь уже почти не подобраться. К тому же, учителем защиты от темных искусств становится старый друг Сириуса, точнее уже бывший друг, на счет которого он когда-то глубоко заблуждался, оборотень Римус Люпин, абсолютно уверенный в виновности Бродяги. Теперь и здесь ему чинят препоны, ведь кто как не Лунатик, хорошо его знает еще со школьной скамьи? Профессор делает все возможное, чтобы помочь Гарри, защитить его от предателя-крестного.
И все же Нюхалз без подмоги не остается! Его союзником становится... кот мисс Гермионы Джин Грейнджер — Живоглот. Благодаря мудрому животному, Сириус трижды прибирается на территорию замка.
Впервые он приходит на матч по квиддичу между Гриффиндором и Пуффендуем, в надежде посмотреть как же играет Джеймс-младший? К несчастью, он пугает мальчонку, потому что совсем незадолго до этого профессор Трелони гадает ему на кофейной гуще и по старой-доброй традиции видит там Гримма — пса, огромного пса, предвещающего скорую кончину.
Во второй раз он пробирается в Хогвартс и пытается попасть в общую гостиную красно-золотого факультета Гордика, но это не приносит никакого успеха, зато проблем — хоть отбавляй! Ужесточается охрана, к тому же, Полная Дама отказывается охранять вход далее. Да и профессорат прочесывает Академию с верху донизу. По счастью, найти им ничего не удается.
Впрочем, не так уж все и дурно, потому что эта попытка дает ему вскоре еще один шанс, маленькую лазейку, ведь на смену Полной Даме приходит Сэр Кэдоган — единственный, кто согласился из всех портретов, какие только были в школе. А этот горе-рыцарь так изводит учеников частой сменой паролей, что неудачливый Невилл Долгопупс записывает их на листок, который вскоре теряет. Ну, как сказать теряет... Его крадет Живоглот и передает Сириус, что и позволяет последнему еще раз пробраться в здание, даже попасть в спальню Гарри и Рона. Блэк так близок к мести, он почти торжествует, занося свой «меч Немезиды» над головой Хвоста, как вдруг... Просыпается Рон и орет с перепугу, будто бы Сириуса Блэка увидел! Хотя, подождите-ка, именно его он и увидел! Поэтому Бродяга вынужден был скрыться.
К сожалению, последняя попытка приносит больше отрицательных, чем положительных последствий. Питер принимает к сведению тот факт, что теперь справедливый суд, а проще говоря расправа, уже совсем близок и, конечно же, Нюхалз не успокоится, терять-то ему нечего. К тому же, еще по школьным годам он помнит нрав второго после Джеймса участника группы Мародеров — тот никогда не знал поражений, полумер и никогда не отступал, чего бы то ни стоило. Поэтому не очень-то изобретательный Петтигрю под шумок изображает свою смерть во второй раз: немного крови на простыне, еще немного шерсти Живоглота и готово! А сам сбегает в избушку Хагрида, где надеется пересидеть бурю.
Одного, правда, Хвост не учел: Блэк на короткой ноге с обвиняемым котом, а еще не идиот. Склонен, конечно, горячиться и ошибаться, тут уж не без этого, как и у всех, но не идиот, поэтому во второй раз в эту дешевую комедию он не верит, продолжая поиски.
И в них ему невольно помогают лесничий Академии, а еще крестник и его друзья — Рон и Гермиона, ведь крыса очень скоро обнаруживается! Только вот Короста, она же подлый и трусливый предатель, кусает Уизли и сбегает, надеясь скрыться. Естественно, этот рыжий неуемный мальчишка отправляется за ней в погоню, а остатки золотого трио следом и это приводит их к визжащей хижине, где они и «встречают» Сириуса. Не самое, надо сказать, теплое знакомство: в образе пса Бродяга утаскивает за собой Рональда.
И по еще одной хорошей традиции друзья его не бросают! Пробравшись в проход, расположенный под не в меру активным деревом, они попадают в «логово Пожирателя Смерти», где и узнают от друга, что капкан, грубо говоря, захлопнулся. Наверное, только богов и стоит благодарить, что в результате короткого, но емкого разговора ситуация разрешается. А вообще можно поблагодарить и Люпина, который просто подоспел, как и всегда, вовремя. В итоге старые друзья вновь приходят к миру, объединяясь против истинного врага, доказывая, что Петтигрю все эти годы был жив. И за предательство Поттеров, родителей Гарри, над Питером собираются учинить расправу, против чего выступает Джеймс-младший, поясняя это тем, что живой Хвост — это единственное доказательство невиновности крестного, с чем все соглашаются. Не вовремя там появляется старина Нюниус, но ему обеспечивают спокойный и здоровый несколько часовой сон. Подонка же сковывают в одну сцепку с Роном и Римусом, чтобы тот предстал перед правосудием и вся процессия выбирается их хижины. Сириус предлагает своему героическому родственнику взять над ним опеку, забрать к себе, но тут очень не кстати выходит из-за туч полная луна. Профессор Люпин по скверной иронии судьбы обращается, Питер используя момент становится крысой и бежит. Блэк же, в надежде защитить ребят, оборачивается псом и вступает в схватку с Римусом, которая явно бы осталась не за ним, если бы вдруг оборотень не услышал воя и не отправился на зов сородича или же волка.
Гарри отправляется за своим крестным и находит его на берегу озера, где на них нападают дементоры. В попытках защититься от стражей Азкабана мальчик применяет «Экспекто Патронум», но ничего не выходит и он теряет сознание. Зато на другой стороне водоема кто-то очень удачно использует заклинание, что и отгоняет жутких тварей.
Чуть не погибший Сириус приходит в себя в башне, где он ожидает казни, ведь истинный виновник сбежал, а значит доказательств его невинности нет. Естественно, этому посодействовал пришедший в себя, как всегда не вовремя, Северус Снейп. Бродяга теряет всякую надежду, как вдруг в последние минуты его спасают Гарри и Гермиона, прилетевшие на спасенном гиппогрифе Клювокрыле, вернувшиеся в прошлое при помощи маховика времени, который Грейнджер дала профессор Макгонагалл, чтобы та успевала на все уроки. Так Блэк сбегает от несправедливого наказания.

Летом он показывается на глаза маглам совсем в другой части страны, чтобы со школы наконец сняли усиленное конвоирование дементорами, которое ничего хорошего Хогвартс не принесло. После чего скрывается где-то далеко на юге, поддерживая связь с крестником по средствам писем.

В августе происходят весьма трагические события на Чемпионате Мира по Квиддичу, куда прибывает фактически все магическое сообщество. После мачта, где победила Ирландия, все остаются ночевать в палаточном городке. Ночью на него падает группа Пожирателей Смерти, избежавших в прошлом наказания. Все спасаются бегством, а сотрудники министерства стараются спешно эвакуировать маглов. Скрывшиеся в лесу Гарри, Рон и Гермиона слышат, как некто произносит незнакомое заклинание, в небе появляется Темная Метка — знак Волан-де-Морта, гласящий, что Темный Лорд вернулся. И поначалу в этом обвиняют Поттера, так как его палочка была использована для заклинания «Морсмордре», но вскоре здравый смысл берет верх. Война, окончившаяся же в 1981 вновь возобновляется, что заставляет Сириуса понервничать.
Осенью начинается следующий, четвертый, для золотого трио учебный год, а заодно и год проведения Турнира Трех Волшебников, который проходит в Хогвартс. Безопасности ради министерство магии вводит правило, согласно которому студенты младше семнадцати лет участие в испытаниях принимать не могут. Но Барти Крауч-младший, выживший и бежавший при активном участии его отца и по настоянию умирающей матери, обратившийся в Аластора Грюма — экс-мракоборца, а заодно и нового преподавателя защиты от темных искусств, отправляет имя Поттера в кубок и... Да, очередная грязная шуточка судьбы приводит к тому, что безжалостный магический артефакт выбирает крестника Бродяги.
Это-то и вынуждает Блэка 22 ноября пойти на риск, связавшись с единственным близким человеком через каминную сеть, потому что мальчику действительно нужна помощь и защита. Он дает ему советы, стараясь поддержать и успокоить, помочь юноше второй раз выдержать столкновение с Темным Лордом.
К зиме, несмотря на опасность, Нюхалз прибывает в Хогсмид, где встречается с друзьями, не желая бросать детей одних в этой беде. И после этого он окончательно оседает в Англии, летом перебираясь в старый особняк на площади Гриммо, где жил еще ребенком с родителями, где томится, потому что лишен возможности выходить из дома. Альбус Дамблдор, глава вновь восстановленного Ордена Феникса, боится за жизнь все еще находящегося в розыске Бродяги и высказывается категорически «против» его прогулок даже в облике собаки, чему никто и не перечит, так как все доверяют нынешнему директору Академии, его жизненному опыту и предчувствиям. Он томится в этой золотой клетке, терзается от того, что не может выбраться и прогуляться хотя бы ненадолго. Страдает еще и от того, что ничем не может помочь Ордену, а значит и крестнику. Впрочем, его заточение скрашивают постоянные собрание, так как его дом стал штаб-квартирой подпольного движения против Реддла и его приспешников, а так же приезд ребят летом 1995 и на рождество уже в 1996. Можно сказать, из Сириуса в какой-то степени сделали домохозяйку: он сидит в особняке безвылазно, пытаясь привести его в приличествующее жилищу вид, ухаживает за клювокрылом. Это противоречит его натуре, но он позволил себе выбраться проводить Поттера на хогвартс-экспресс, когда мальчик должен отправиться на пятый курс и вот с тех пор и вовсе чуть не замурован в стенах отчего дома, потому что эта вылазка приносит многовато проблем всем и сразу.

Обманным путем Волан-де-Морт заманивает своего главного врага — мальчика, отмеченного как равного им же самим — в Отдел Тайн, посылая тому жуткие видения, будто бы он схватил и мучает Сириуса. Горячечный Джеймс-младший отправляется выручать крестного, которого там не оказывается, зато целый отряд Пожирателей Смерти — это пожалуйста! Завязывается схватка и на подмогу студентами-пятикурсникам Альбус отправляет лучших из лучших членов Ордена. Неугомонный и не менее скорый на подъем Блэк напрашивается на отправку на это задание. По прибытии на место, он вступает в схватку с Долоховым и выходит из нее победителем, улучая минутку перекинуться парой слов с Гарри, велев мальчику бежать. Затем вступает в сражение с обезумевшей кузиной — Беллатрикс и уворачиваясь от первого непростительного, встречает второе грудью. Так и погибает Сириус Блэк II, отправляясь за завесу.

Ищите чистокровного волшебника, совершившего самый неоднозначный вклад в историю всего магического сообщества? Тогда он перед вами, дамы и господа! Знакомьтесь, Сириус Блэк II! Простой человек с непростым характером.
Вся его жизнь прошла в борьбе: за себя, за свои идеалы, за друзей и близких, за собственный рассудок, за справедливость. Словом, не было и дня, чтобы он не сражался. Этот мальчик родился под несчастливой звездой, он родился бойцом и имя, данное при рождении в честь самой яркой звезды ночного неба, стало своего рода пророческим, эдаким указателем, помогающим ему выбраться из тьмы на свет. Он всегда горел, выгорая дотла, не оставляя даже пепла.
Мальчик-противоречие, мальчик-пожар — пожалуй так его можно окрестить, подводя итоги жизни последнего прямого наследника древнего рода. Он никогда не знал полумер или уступок, был легок на подъем, уверен в себе и никогда не сдавался, не знал отступлений и поражений. И может он был не достаточно умен, слишком прямолинеен в чем-то, но он никогда не был злым человеком. Да, он ошибался, но кто застрахован от ошибок в этом мире? Он поступал точно так, как велела ему совесть, как диктовали условия, иногда исходя из глупых обид и предубеждений, но никогда из лжи. Ему не были близки ни интриги, ни заговоры, он предпочитал честный бой и потому, быть может, проиграл в последствии.
В детстве, столь далеком и призрачном, он был таким нежным ребенком, что никто бы и помыслить не мог, что Сириус, тот самый Сириус вырастет бунтарем и смутьяном! Родители, конечно, любили его, но их взгляды, нравы — это доставляло ему нестерпимую боль, приносило страдания, ломая хрупкий детский мир. Это разделение на «своих» и «чужих» было ему непонятно, неприятно. И может не ратуй родители за истребление неугодных, не принадлежащих к «элите», он бы и смирился с их точкой зрения, но кровь, переступать через кровь — это было ему неприемлемо, этого он никак оправдать не мог, ведь Блэк — не Раскольников и речь идет не об одной старушке, а сотнях тысяч живых полукровок и маглов. Но и этого, видимо, стало мало, родители решили ребенка окончательно добить чудесными традициями. Чего он только не перевидал! И очень хорошо, что парень оказался крепким — возненавидел, утопил все в отвращении, но не испугался.
У него и отношения с младшим братом не ладились никак, потому что послушный во всем Регулус получал похвалу, разделяя кровожадные вкусы родителей. Сириус предпочел закрыться, считая мальчишку слабаком, тряпкой и глупцом. Хотя не стоит скрывать, ребенок бы дорого дал за ласковое слово от матери, за отсутствие тычков и упреков. Эта ревность породила глубокую пропасть между братьями и расширила уже имевшуюся между всей семьей и старшим из сыновей. Ему вечно ставили в пример Арктуруса, когда читали нудные морали, тыкая носом в грязь за внеочередной проступок по сути таковым и не являвшийся.
Однако, ранние годы все равно давали о себе знать! Этот маг хорошо знал о вседозволенности и это скорее всего спасло ему жизнь в какой-то мере. Все те проделки, что он совершал в школе скрашивали нелегкую картину его положения в целом. Более того, это помогло найти друзей. Хотя, если на чистоту, это породило еще один грешок — в юности мальчонка, еще мало знавший о жизни, из нелюбви к семье — острой и радикальной, подавляемый дома, самоутверждался в школе за чужой счет и объектами подобной игры стали незабвенный Петтигрю и Снейп. И если первый банально восхищался жадным до комплиментов Сириусом и его не менее «звездным» другом Джеймсом, то Северус терпел откровенные насмешки, попытку подавить всю семью, ее ценности, унизить, так сказать, наследие Блэков и растоптать его.
Но позже это прошло и Сириус во многом изменился, поняв свои ошибки. Однако, его нрав все так же оставался веселым и ни на что негодным: всю свою недолгую жизнь этот мужчина оставался ребенком! Если вдруг нельзя, но очень хочется, то, конечно же, можно — все равно что малыш, укравший со стола конфетку. Он и погиб так же: ему нельзя было появляться в Отделе Тайн, но он рвался в бой, пытаясь выбраться из застоя, клетки, в которую обратился родной дом.
Да и вообще он всегда был радикально настроен, никаких тебе «полу» или «чуть-чуть». Издеваться над Северусом? Так до такой степени, чтобы тот чуть не погиб! Мстить за расправу над Поттерами? Только кровью смывать их гибель! Он всегда готов был рискнуть, поставить на карту все и испытать себя.
И все же он был очень силен, бесстрашен до такой степени, что чуть ли не безрассуден! Он не привык прятаться за чужими спинами, всегда готов был взять на себя ответственность, прийти на помощь в трудную минуту. Его терзало лишь бездействие.
Ну, и если откровенничать, то он всю свою жизнь искал семью, где его примут в том рушащемся мире, закручивающемся в водовороте безумных событий, потому что все-таки был человеком теплым, искренним и семейным. Его нельзя обвинить в неспособности любить. И можно лишь с сожалением принять тот факт, что до конца жизни он так и остался одинок, потому что обретя семью в лице Гарри — такого же одиноко существа, он очень скоро ее потерял, погибнув от рук сумасшедшей кузины.

Имя Сириусу дали в честь небесного тела, звезды Сириус. Многие члены семьи носят похожие астрономические имена: Андромеда, Орион и т. д. Интересно, что звезда Сириус находится в созвездии Большого пса, а анимагический образ Сириуса Блэка — большой черный пес.

Фамилия же «Блэк» означает «черный», и чаще всего подобную фамилию дают черноволосым людям. Но, возможно, родоначальники Блэков получили свою фамилию не из-за цвета шевелюры, а из-за своих деяний.

Фрагмент семейного древа Блэков

Блэки — это древний род чистокровных волшебников, являющихся одной из самых уважаемых фамилий среди волшебных домов Британии, ведущий свою историю с начала 19 века и насчитывающий несколько столетий. Этот дом насчитывает в своей истории семь колен и гордится чистотой своей крови, в последствии род прервался по той причине, что члены восьмого и последних колен носили другие фамилии (возблагодарим же отдельно за это рано ушедшего из жизни Регулуса и нашего бездетного героя ). Наследники и хранители традиций Блэков крайне редко пятнали свою кровь браками с полукровками и маглами.
Так же в доме №12 по площади Гриммо имеется гобелен, где изображено полное семейное древо этого рода с «поправками» внесенными по большей части помешанной на чистоте крови Вальбургой Блэк, выжигавшей, так сказать, неугодную родню из истории.

Первое колено: Ликорис Блэк, Эдуардус Блэк, Алексия Блэк, Фиби Блэк, Эстер Блэк.
Второе колено: Мисапония Блэк, Сигнус Блэк, Арктурус Блэк.
Третье колено: Сириус Блэк, Финиус Найджелус Блэк, Элладора Блэк, Исла Блэк.
Четвертое колено: Сириус Блэк, Финеас Блэк, Сигнус Блэк, Белвина Блэк, Арктурус Блэк.
Пятое колено: Арктурус Блэк, Ликорис Блэк, Регулус Блэк, Поллукс Блэк, Кассиопея Блэк, Мариус Блэк, Дорея Блэк, Арамантина Бурке, мистер Бурке, мистер Бурке, Каллидора Блэк, Цедрелла Блэк, Чарис Блэк.
Шестое колено: Лукреция Блэк, Орион Блэк, Альфард Блэк, Бартемий Крауч, Вальбурга Блэк, Кипнус Блэк, мистер Крауч, мисс Крауч, мисс Долгопупс, мистер Долгопупс.
Седьмое колено: Сириус Блэк, Регулус Блэк, Беллатрикс Блэк, Нарцисса Блэк, Андромеда Блэк.

Что касается отношения Сириуса, то свою семью он искренне и до глубины души ненавидел всеми ее фибрами, сделав исключение лишь для дяди Альфарда и кузины Андромеды Тонкс. Из дальних (до такой степени, что кровь родная так же, как и вода киселю) родственников, у него сложились хорошие отношения с семейством Поттеров, особенно с двумя последними поколениями, так как Джеймс был его лучшим другом, к Лили он относился с не меньшей теплотой, а Гарри приходился ему крестником, позднее — Уизли, а так же со старым школьным другом, конечно, Римусом Люпином, женившемся на дочери любимой кузины — Нимфадоре.

Дом №12 на площади Гриммо в Лондоне, Великобритания - фамильный особняк Блэков, перешедший к нему по наследству.
Дом дяди Альфарда - подарок, сделанный лояльным родственником, где долгое время жил Сириус, после побега из дома.
Домашний эльф Кикимер - существо, перешедшее к нему по наследству от родителей вместе с домом.
Сейф Сириуса Блэка в банке Гринготтс №711 - личная ячейка в банке Сириуса, где хранились все его сбережения. Вероятно, именно там он держал перешедшую по наследству от дяди Альфарда сумму. После его смерти по завещанию перешла к Гарри Поттеру.
Зеркало - некий магический артефакт, неизвестно как оказавшийся у Блэка, использовавшийся им еще во время учебы. Одна из половинок в январе 1996г. была передана крестнику Бродяги и позднее разбита, вторая похищена из родового поместья Наземникусом Флэтчером и перепродана Аберфорту Дамблдору.
Нож - не менее загадочный артефакт, в руки Нюхалза попавший каким-то мифическим путем, о котором история умалчивает. Обладал удивительной способностью открывать любую дверь и распутывать любой узел. На рождество 1996г. перешел, как подарок, к Гарри Поттеру и был расплавлен в том же году при попытке вскрыть дверь в Отделе Тайн министерства магии Британии.
Мотоцикл - похоже, это либо нечто фамильное, либо просто подарок от родителей. После смерти Лили и Джеймса Поттеров был передан в собственность Рубеусу Хагриду - лесничему Академии чародейства и волшебства Хогвартс. Через несколько лет был модернизирован Артуром Уизли для операции Ордена Феникса "Семь Поттеров", в результате которой и был уничтожен.
Волшебная палочка (вероятно, волшебные палочки, но истории известно лишь об одной) - скорее всего, была куплена Сириусом до поступления в Хогвартс в магазине Гаррика Олливандера. В сечении она напоминает квадрат, а так же на ней изображены ветви дуба (намек на древесину используемую для изготовления палочки), более того, узоры на рукояти полностью повторяют рисунок татуировок на теле ее владельца, а так же это одна из немногих палочек, где эта самая рукоятка выражена не ярко. Так же нижняя часть с разных сторон отлична от любой другой. 15 дюймов, дуб. Какова была ее сердцевина до сих пор загадка. "Погибла" в 1996г. вместе с владельцем.

- Он действительно неплохо разбирается в Заклинаниях. Не гений, конечно, но с тем, что есть вполне справляется.
- Надо сказать, что для мальчишки он прекрасно работает с транфигурацией, чему в подтверждением его незарегистрированная анимагия.
- В морду дать, то есть магловская техника рукопашного боя, у него тоже поставлена как надо. Не сказать, чтобы он полжизни на ее совершенствование потратил, но даже по возвращении из Азкабана неплохо справляется.
- Вероятно, умеет водить, быть может, даже имеется водительское удостоверение. По крайней мере, с мотоциклом парень вполне способен совладать.
- Не гений окклюменции, но все-таки очень сильный человек. Вероятно, смог бы сопротивляться таким заклятиям, как Империус, Легилименс и может даже совсем капельку Круциатусу. По крайней мере, с дементорами у него бороться получалось, хоть и с весьма сомнительным переменным успехом.
- Не отменная домохозяйка, но один жил долго и без всяких эльфов, так что поесть себе сготовить в состоянии, с не стиранными носками тоже как бороться знает и любую не глаженную рубашку победит.
- Ну, и масса стандартных навыков характерных для любого человека в духе читать, писать, считать и все такое прочее.

- Скоро я вновь поеду в школу, - мелькнуло, точно строчка расписания на стареньком вокзальном табло и скрылось. Нелепая мысль. И почему-то теперь, в этой слабой дымке, этом тумане, она была столь необходима! Точно фонарик в ночи. Мальчишка думал об отъезде вопреки всякому правилу и приличию положенному школьнику с радостью. Он искренне, совершенно искренне, с присущей лишь ребенку верой, надеялся на поезд, который где-то там уже ждал его — в недалеком будущем уже дымилась труба на вокзале и кто-то смело подкидывал угля в топку. И этот дым, вот он — он заполнил улицу, как будто призывая, обещая помочь, оградить и защитить.
Тяжелые серые тучи медленно начинали светлеть, будто бы передумали, вдоволь наигрались угрожая пустым улицам и спящим людям грозой. На глазах расцветал столь редкий, точно какая-то тропическая бабочка в альбоме коллекционера, мирный рассвет. На глазах тринадцатилетнего мальчика, сидящего в своей комнате на втором этаже в доме, что на площади Гриммо, 12. Серая и величественная склонная к готической степенности Англия просыпалась вместе с очередным днём. Чем ближе к восходу, тем больше обволакивал дома утренний туман — густой и тяжелый, он низко и клочьями висел над асфальтовыми дорожками.
А мальчик просидел возле окна всю ночь, глядя сначала на звезды и думая о предстоящем дне, а после на хмурые росточки дня теперь сменявшиеся яркими картинами. Очень разные, чуть не диаметрально противоположные друг другу, мысли посещали его голову и не давали заснуть, будто пригвоздив к месту лучше всяких железок. И теперь он был уверен, что этот день не случайно так прекрасен, как не случайно был столь обманчиво хмурным изначально — символизм виделся ему теперь во всём.
- Скоро я вновь увижу своего друга Джеймса, - еще одна глупая и корявая мыслишка, но она все равно была теплой и приятной, как кромка заалевшего востока за окнами холодного каменного здания, которое с отчаянной, но все-таки неумолимой силой подавляло всякого жителя этого особняка, обращая в такой же камень. Единственным, кто до сих пор жив, действительно жив, а не обратился в способную двигаться статую, был он сам.
Этого мальчика звали Сириус, точно так, как звезду, и он уже представлял, как вновь подшутит вместе с другом над учениками в поезде, как своими огнями его радостно встретит величественный замок Хогвартс — такой же каменный, как этот дом, но все-таки улыбчивый, теплый, совсем другой изнутри, как вновь одарит учеников добродушной улыбкой с легкой хитритцой директор Дамблдор, открывая вступительной речью новый учебный год. И это ожидание не давало заснуть ребенку всю ночь и теперь, когда солнце, наконец, начало подниматься, он почувствовал, что ждал не зря, ощутил, как облегчение подкатилось к горлу, заполнив собой легкие и бронхи. - Скоро все перестанут смотреть на меня, как на предателя, — говорил он сам себе едва различимым шепотом, будто просто шевелил губами, чувствуя как пудовый камень оставлял его истерзанные плечи от мысли, что еще чуть-чуть, и все его "темные" родственнички останутся далеко позади. В приподнятом настроении человек с говорящим прозвищем Бродяга осмотрел свою комнату — вещи аккуратно сложены, кровать идеально заправлена, комната убрана и чиста, что было не характерно для маленького Блэка, но не хотелось и духа своего оставлять здесь, он со всем присущим только ему упрямством хотел забрать все с собой, покинуть это место целиком и полностью, отрезав от него даже воспоминания, и чемодан тоже сложен со всей придирчивостью, все готово к отъезду. На слегка дрожащих из-за бессонницы ногах, юный волшебник подошел к обломку зеркала, при помощи магии приспособленному к двери, и увидел в нем длинные, отросшие за лето темные волосы, уставшие серые глаза, какие бывают скорее у хлебнувшего лича мужчины, нежели у мальчика, в тон предрассветному, только что оставленному небу за оконным стеклом, худое бледное лицо.
- Не похож ты на Гриффиндорца, — разочарованно, с ноткой упрёка изрек Сириус своему отражению. — Но я знаю тех, кто не похож еще больше! — и с этими словами он покинул комнату, думая о тех, кто действительно не годился в члены братства красно-золотых, ходивших под «знаменами» Гордика.
От мирной тишины и покоя, сковывавших это место в по истине арктические тиски, ведь так тихо бывает только на кладбище, не осталось и следа. Весь дом будто внезапно ожил, как мертвец. Шум, точно юркий зверек, полез из всех дверей, из-под пола, начал стекать с потолка, обволакивая все, что попадалось на пути, оглушая и низвергая в прострацию. Дом, что оказался с такой силой отторгаем Сириусом с самого детства, был, впрочем, любим остальными его жителями, сейчас как раз заполнявшими это место веселыми голосами. Юноша начал медленно спускаться по лестнице вниз, изо всех сил пытаясь быть очень тихим и совершенно незаметным — в идеале, скорее всего, он желал обратиться в бестелесную тень, чтобы больше ничто не было способно задеть его до возвращения в место, ставшее ему настоящим домом — в том самом смысле, который подразумевается под этим словом. То есть, местом, где он чувствовал себя непринуждённо, легко и свободно, где он был действительно своим, где царил хаотический уют, которого столь явно недоставало здесь, на площади Гриммо, в атмосфере старого родового дома Блэков, и дом этот — лишь стены и мебель, но не более того, давившей всей своей тяжестью на его, кажется, даже исключительно на его, плечи, мешавшей свободно дышать и двигаться. Так чувствуют себя на дне океана, под толщей вод — холодно, темно, одиноко и страшно, не достаточно воздуха. Изоляция и огромный, неподъёмный вес.
- Очень скоро я вернусь туда, где мне рады. Домой, - он цеплялся за эти мысли отрывочные мысли, посещавшие истерзанное за лето сознание, с ожесточенностью присущей только утопающему, у которого заканчивался воздух и к чьей ноге был приделан пудовый камень.
На последнем лестничном пролёте он услышал отчетливые голоса матери, щебетавшей и чуть ли не певшей от радости, и младшего брата. - Конечно, над кем ещё, как не над Регулусом может так строиться мать! - яростно рыкнул в сознании паренька привычный озлобленный лающий голос. Сириус сжал от вспышки ярости маленький кулак и со всей силы ударил им о стену, выплескивая всю скопившуюся за последние два месяца ревность и обиду, будто желал оставить этому дому все, что по праву принадлежит ему. Убегая отсюда он не собирался брать что-то столь холодное и темное в ту, другую жизнь, внутренности из без того скручивало от холода, пробиравшего до костей, будто кто-то сунул его в морозилку. В сознание впился, раздражая слух, резкий скрип и грохот — это упал любимый гобелен матери, на который и пришёлся удар. На мгновение дом замер от испуга — наступила тишина, которая тут же оборвалась шумом из комнаты. Вальбурга со своим драгоценным младшим сыном быстро выскочила на лестницу, пытаясь понять, откуда донеслись непонятные звуки. Когда мадам Блэк увидела Сириуса, её взгляд на мгновение остеклянел и она стала окончательно похожа на мертвеца: спутанные чёрные волосы, кое-как связанные на затылке, бледная болезненная кожа с множеством морщинок, тёмные круги под глазами, слишком резкие черты лица, слишком острые скулы, до той самой степени, когда кажется тронь — и тут же порежешься, как о бесконечно острое лезвие ножа, и бесформенное старое платье. Растерянная окончательно красота, убитый прицельным выстрелом в голову шарм — а ведь эта женщина была когда-то величественной и прекрасной. Статность, безусловно, сохранилась и поныне и, зная силу характера собственной матери, Сириус был уверен, что останется это навсегда — сильных людей не сломать, чего уж говорить о сильной колдунье, однако ни былого изящества, ни других черт, присущих таким бережно хранящим своё положение в обществе аристократам.
Спустя какое-то жалкое, беспомощное и крохотное мгновение в её глазах зажегся укор перемешавшись с презрением, будто бы случайно, от чего старший сын невольно поежился и вздрогнул, перед ним была совершенно чужая женщина, совсем не его мать. Вальбурга его обманывала, если это вообще была она, а не какая-то другая женщина, лишь близко похожая на нее. Как бы то ни было, а недостаток силы в этой женщине имел место разве что в физическом плане. По части же укрощения одним только взглядом она была мастером непревзойдённым и даже годы были не в силах этого изменить. Хотя неприятнее всего был неоспоримы факт искренности того ледяного презрения, которым она неоднократно уже окатывала старшего отпрыска. Эта странная, чужая и ледяная женщина молча вернулась в комнату — сказать больше, чем уже было сказано одним только взглядом, было невозможно. Да и к чему разбрасываться словами, когда всё и без того очевидно и понятно? Уже из комнаты послышался холодный голос, подобный скрежетанию старого и разваливающегося механизма, каждый раз воспроизводящий в сознании слушателя “здравствуй, вечная мерзлота”: — Регулус, мальчик мой, подойди ко мне, мы не закончили с мантией.
На лестнице воздух накалился до непередаваемой температуры, затлели взрывоопасные мысли — ещё немного, и будет взрыв...
Только вот взрыва не последовало, его просто не было. Он умел держать себя в руках, а окостеневшие аристократы, пронзённые эмоциональным параличом, способные лишь на две эмоции: гордость и презрение, никогда не позволяли себе скандалов. Ненависть к «грязнокровкам», которую им порой приписывали, была тоже лишь презрением: так презирают грязь в идеально вычищенной гостиной, стараясь от неё поскорее избавиться, пока гости не заметили и не пошли сплетни. Это «высшее общество» — те же отбросы, только с захлестывающим их самих и все вокруг чувством собственного достоинства. Оное ставится и всегда ставилось превыше всего — доброты, взаимопонимания, уважения чужого мнения, самого Сириуса. Особенно Сириуса.
Порой казалось — он живёт в большом музее восковых фигур, и здесь всё пропитано нафталином и пылью, здесь законсервировано, заморожено дробящее общество на слои и касты и прошлое, которому не место в реалиях текущей жизни. Порой казалось, что его здесь просто заперли, и он не может найти достаточно тяжёлый стул, чтобы к чертям вынести оконное стекло и сбежать.
А порой — в такие моменты, как сейчас, — он вдруг остро ощущал, что всё это время не может разбить стекло исключительно потому, что все окна здесь погребены в кирпичной кладке, и этот глухой бетон, конечно, можно снести полностью, взорвать, обрушить — но только оставшись погребённым заживо под обломками. Нет уж, лучше подождать иных вариантов.
Сириус с ненавистью посмотрел брату в глаза и заставил себя выговорить сквозь зубы, не разжимая челюстей: — Ну же, маменькин сынок, беги, тебя зовут, — он жаждал злости в ответ — если не от старших, так от единственного младшего члена своей по крови, но не по духу семьи. Ему очень хотелось, что бы тот хоть как-то отреагировал. А в глубине души Бродяга и вовсе мечтал, чтобы любимец семьи наконец-то перестал быть покладистой тряпкой, бесформенной массой, из которой родители уже начали лепить своё маленькое подобие — и у пары этих великих скульпторов выходила почти точная копия. Исключая, разумеется, силу характера — в этом как раз Сириус был неподражаем. Столь же упрям в своём мировоззрении, столь же категоричен к их. Маленький безжалостный оппозиционер, перенявший самые сильные стороны своих родителей. Большая проблема дома Блэков.
Запальчивому желанию мальчишки сбыться не было суждено. Одиннадцатилетний Регулус только потупил взгляд — казалось, он пытается бессловесно извиниться за все, что произошло только что и происходило раньше, и тихо вернулся в комнату, к матери, плотно притворив за собой дверь.
- Никакая ты не гордость семьи, что бы они ни говорили, — пропитывая злостью и горечью каждое слово, мысленно отчеканил Сириус, представляя с каким удовольствием сейчас бы съездил по этой раболепной физиономии, скрывшейся в комнате, — ты позор всего человечества и магов в особенности.
От ненависти к младшему брату и к матери, к их непоколебимому спокойствию, к собственной беспомощности, на серые глаза навернулись непрошенные горячие детские слёзы, которых он не хотел, которым не позволял выступать на глазах, по крайней мере, в присутствии этих ледяных изваяний, виновных в том, что эта соль жгла глаза.
Мальчик ринулся по ступенькам вверх в попытке как можно быстрее добраться до своей комнаты — чуть менее чужого помещения, чем весь этот проклятый дом. На пролёте с отрезанными головами домашних эльфов Блэк не заметил ещё одного ненавистного обитателя этой скорбной обители и споткнулся. Или, может быть, это существо само подставило ему подножку, испепеляя его взаимной ненавистью?
Сириус упал на ступеньки, больно ударившись зубами. Во рту мгновенно разлился металлический привкус крови, неприятно запульсировал прикушенный кончик языка, слёзы бессильной ярости чуть не заставили его задохнуться.
Всё здесь против него. Абсолютно всё. Нет ни одного угла в этом проклятом месте, где он мог бы хотя бы на мгновение перестать чувствовать себя лишним, нелюбимым, презираемым существом без прав. Поддавшись разрушительному гневу, позволив злости выплеснуться, он зашвырнул Кикимера, ещё пока живого домашнего эльфа семьи Блэков, вниз с лестницы. Послышался глухой удар об устланный коврами пол и бормотание, больше похожее на жалобу, чем на озлобленное возмущение и сильную ненависть, но Сириус этого уже не слышал. Добравшись до своей комнаты, он нарочито громко хлопнул дверью, хотя почти физическая потребность разломать что-нибудь, сделав больно прежде всего себе самому, что наверное, успокаивает и приводит в чувства, резко отрезвляя, точно ушат холодной воды вылитый без всяких сожалений прямо на макушку, иначе откуда бы этой глупой потребности вообще взяться, уже отступила. Главное — пережить эту вереницу часов, и с этим отвратительным существованием будет покончено ещё на долгое, долгое время.
- Скоро я попаду в свой настоящий дом. Скоро. Очень, очень скоро, - вновь успокоил себя Блэк, не решаясь сплюнусь под ноги скопившуюся во рту слюну. И пугало вовсе не то, что он запачкает слишком дорогие для матушки полы, стоившие дороже, чем ее старший сын, вовсе нет! Его сковывало ледяным ужасом, таким же, как все вокруг было пропитано, мысль о том, что он что-нибудь, ну хоть что-нибудь — самую малость, безделицу, ненужную вещицу, а то вовсе мусор, но оставит здесь.