"Whoever he used to be, the guy he is now, I don't think he's the kind you save. He's the kind you stop."
Wynardtage – The Cold Spell
Вы действительно хотите знать, кто я такой? Что ж, я могу протянуть вам папку с одной лишь надписью «Дело №17», и вам будет достаточно, правда. Факты, факты, факты и ничего больше. Сухая информация о убийце, которого слепили из куска мяса, металла и пары воспоминаний. А могу рассказать совсем другую историю. Историю человека, который… Подождите-ка, а можно ли считать меня человеком? Согласитесь, каждый из нас это некое нематериальное существо, называемое «душой», облаченное в одежду, что все мы называем телом, которое в свою очередь состоит из звездной пыли, водорода, кислорода… Но может ли тело жить без души? О, я вижу, вас не волнуют мои философские речи, но, знаете, после того, как я оказался на свободе и мое тело стало полностью принадлежать мне, я полюбил вести дискуссии. Даже если с самим собой. Хотя, если быть точнее, мое я − это два душевных состояния, одно из которых – Джеймс Бьюкенен Барнс, лучший друг Стивена Роджерса, известного вам больше под именем Капитан Америка. Ха, ну и имечко дали бедняге. Нельзя было придумать что-нибудь более угрожающее? Например, Непробиваемый или Стальной Стивен? Ах, да. Я забыл представить самого себя. Прошу любить и жаловать, Зимний солдат. Вы спросите, какого черта я делаю в теле Джеймса? И почему я до сих пор здесь?
Джеймс был совсем ребенком, когда умерла его мать. Причин никто не знает, возможно, кто-то пытался отомстить его отцу, который был военнослужащим. Мальчику было нелегко пережить эту потерю. Он всячески боролся с той болью, что проникла в его сердце в тот момент, когда он узнал о смерти одного из самых близких ему людей. Он был одинок, действительно одинок. Так всегда случается с детьми, которым выпала доля родиться в семье военных. Порой он не видел отца сутками, а затем и неделями. Ведь шли годы, а отголоски Первой мировой войны, революций, охвативших почти всю Европу давали о себе знать. Тонкая ниточка дипломатии и лживых улыбок была не в состоянии удержать амбиции покоренной Германии и ее союзников. Напряжение росло с каждым днем, а маленький Джеймс в силу своего возраста не понимал, почему папа приходил домой взволнованным, злым, даже потерянным. И он не догадывался, что играя в войнушку во дворе с местными ребятами, скоро опробует вкус настоящего убийства, вкус крови на губах, застывших в безмолвном крике. Отец всегда говорил ему: «Когда-нибудь ты займешь мое место в доблестной армии самой великой нации. И я буду гордиться тобой, Джеймс.». Это воодушевляло малыша, но и пугало. Он не хотел воевать и даже иметь хоть какое-то отношение к войне. Считал это игрой, забавой. Не по годам умный мальчик, знающий цену человеческой жизни. Он не представлял, как можно было лишить жизни того, кто так же, как и он умеет мыслить, чувствовать, любить или бояться. «Смерть – самое страшное наказание», думал он, не подозревая, что попасть на операционный стол кровожадного ученого Золы куда страшнее.
Когда Джеймсу исполнилось 12, умер и его отец. Несчастный случай произошел во время одной из тренировок в военном лагере. Случайность? Сомневаюсь. Судя по всему, Барнс старший был для кого-то очень большой занозой в заднице. А его смерть не принесла ничего, кроме ярости в душу подрастающего мальчика. И именно тут появился я. Как говорится, Alea jacta est! Жребий брошен! Рос Джеймс, рос и я. Мы были одним целым. Я учил его жизни, а он учил меня жить.
С тех пор Барнс значительно пересмотрел свое отношение к войне. Он остался жить в военном лагере, стараясь постигнуть азы ведения боя. Им двигало ярое желание стать таким же, как и его отец – идеальным бойцом. И в этом, конечно же, ему помогал я, затаившись, словно хищник. Вы думаете, я последняя мразь? Согласен. Но подумайте сами, кто еще мог помочь ребенку выжить среди этих кусков мяса, лишенных совести и души? Кто, если не я должен был вести его вперед, не давая прогнуться под этот отвратительный мир, задыхающийся от человеческой алчности, бесчестия и зла? Я и только я мог заменить ему и отца, и мать. Но только не друга, как оказалось. Вскоре Баки (так теперь называли Джеймса его знакомые) встретил того самого Стива Роджерса, которого я всегда считал воплощением совести в обличие человека. Я уважал этого малыша, но и ненавидел. Считал, что доверять в этом мире никому нельзя, кроме, конечно же, себя самого. Но Джеймс был слишком упертым и не хотел слушать... Я могу продолжать? Эй, хватит смеяться над моими словами, я не ревновал его! Хотя, признаю, и такое тоже было. Баки был моим детищем и только я мог наставить его на истинно правильный путь. А тут появился Роджерс со всей его правильностью и добротой. Гррр, к черту!
1941. Нападение на Перл-Харбор, и США вступила в войну. Джеймс и я ликовали! Чего нельзя было сказать о Стивене. Роджерс понимал, что не сможет попасть в ряды бравых солдат, но всячески старался. А Баки… Наслаждался тем, как он выглядел среди всех остальных ребят. Статный и сильный, он выглядел как маяк посреди холодного моря. Его внешность так и кричала «Эй, вы меня видите? Я знаю, что видите.». И знаете, я им гордился как никогда ранее. Барнс был неповторимым и бесстрашным и именно это было защитой для его лучшего друга Стива. С которым, к сожалению, пришлось попрощаться, отправляясь в самое пекло, в Европу, на борьбу с немецкими войсками, что так яростно пытались вернуть обратно территории, которых лишились в результате Первой мировой войны. Версальский договор был позорным, отягчающим. И амбиции правительства Германии можно было понять. Но не амбиции Иоганна Шмидта. Сумасшедшего и кровожадного агента нацистской Германии, что был одержим всем сверхъестественным, а больше всего – властью. Угадайте, куда посчастливилось попасть мне и Барнсу? Именно в лапы бойцов Шмидта, что без всякого труда уничтожили наших друзей и напарников. Джеймс и я выжили лишь по счастливой случайности. Но поплатились за это страшнейшими мучениями. Джеймсу никогда не было так страшно, как тогда, пребывая на операционном столе и чувствуя касания множества игл к своей коже. Он кричал, и крик его измученной души был слышен только мне. Тогда я пообещал, что никогда больше не дам его в обиду, что буду защищать его до самого конца. Но что я мог сделать в тот момент? Ничего. И мне стыдно.
К счастью, Стив пришел к нам на помощь. Но было уже слишком поздно. Покидая базу Гидры я знал, что это не конец, впереди будет много боли, но ее на себя возьму я, и только я.
Затем настало время расправиться со Шмидтом и мы с Джеймсом без тени сомнения вызвались помочь Стиву. Было ли у меня предчувствие приближающейся смерти? Именно. Но ни я, ни Барнс не боялись этого. Смерть? Значит так решила судьба. И судьба решила сбросить нас вниз, оставляя воспоминания, чувства и самого Джеймса на скалах и тающем снегу.
Очнулся я на операционном столе. Вновь. Яркий свет слепил глаза, но уши отчетливо слышали звук работающей пилы. Этот звук был похож на жужжание назойливой пчелы. Я попытался открыть глаза, но все, что я видел, это окровавленный обрубок вместо левой руки. Ха, я подумал, что это сон и вновь провалился вниз. Я очнулся вновь и спросил себя, глядя на металлическую руку, что это? Абсолютная сила исходила от нее. Но я понял в тот момент, что оказался совершенно одинок в этом теле. Джеймс? Джеймс, прости меня. На этот раз кричал я, от боли и одиночества. Я просил вернуться его, но понял, что потерял его. Навсегда ли?
Прошло больше пятидесяти лет. Я стал убийцей, псом на цепи, олицетворением гнева и силы. Имя мое, к сожалению, не шло впереди своего хозяина, но наводило страх на каждого, кто его произносил или слышал. Нет, это не как в романе Джоан Роулинг, расслабьтесь. Я был призраком, которого каждый раз обновляли, очищали, боясь, что я выйду из-под контроля. Как были глупы те, кто стоял надо мной. И самую главную ошибку они допустили, отправив меня убить Капитана Америку. Я сбросил с себя тяжелые цепи, оказался на свободе и сейчас рассказываю вам эту историю.

Я знаю, ты ищешь меня, Стив.
Поиграем в догонялки?

Характер Джеймса можно описать одним лишь словом – нарцисс. Он очень любил быть в центре всех событий, играть главную роль. Его внешность всегда была опрятна: выглаженная рубашка, лакированные туфли и грамотная речь. Да, Барнс тратил много времени, чтобы создавать о себе приятные впечатления в кругу своих собеседников. Он вглядывался в глаза людей, внушая им свою неповторимость и превосходство. Никогда не торопился, говорил размеренно и спокойно. Его речи словно бархатная ткань накрывали человека, лишая возможности даже дышать. Женщины, конечно же, были просто в восторге от такого парня. И Джеймс всегда этим пользовался. Поэтому, каждый вечер под руку его держала новая девушка.
Но как бы то ни было, все это было лишь защитой, иллюзией и обманом, чтобы скрыть всю ту боль. Он знал, что он особенный, и это старался скрыть тоже. А особенность его заключалась во мне, его второй личности и полной противоположности. Я всегда любил убивать. По началу это происходило лишь на уровне морального унижения, а затем… Первую жертву, погибшую от моей руки (да, именно моей, а не Джеймса) звали Кэти. Мерзкая сучка сначала соблазнила Баки, а затем опоила до потери сознания. Собираясь вынести из дома Джеймса ценные вещи, она даже и не подозревала, что выпустила на волю зверя. Нет, я не хотел ее убивать, я только лишь защищал Джеймса. Затем это вошло в привычку. Поэтому, быть цепным псом Гидры мне вполне себе нравилось.
Что касается моего характера, чаще всего я скорее молчалив и сосредоточен. В тех случаях, конечно же, когда не нахожусь в криокамере (хотя, с этим уже покончено, к счастью). Как я уже сказал, я противоположность Джеймса, а значит, вы не дождетесь от меня добродушного взгляда или слова. Темнота и скрытность – вот это по мне.

Способности:
▪ Бионическая рука, дающая увеличенную силу.
▪ Великолепные навыки ближнего и дальнего боя (пунктик по поводу огнестрельного оружия, с собой всегда имеется минимум: Scorpion VZ61 и SIG Sauer p220).
▪ Отличный разведчик, шпион. Если вы где-нибудь случайно заметили красную звезду, знайте, жить вам осталось не больше секунды.

Отредактировано Winter Soldier (2014-08-26 00:37:35)